Лондонский суд поддержал иммунитет Индии в споре с Devas

В самом центре Лондона, среди мраморных стен Rolls Building, где в воздухе витает запах кофе из автоматов и нотки международного арбитража, 17 апреля 2025 года произошло то, что напоминало больше геополитический судебный спектакль, чем просто коммерческий спор. На скамье «подсудимых» — Республика Индия. Против неё — ряд инвестиционных фондов, связанных с проектом Devas, одним из самых злополучных стартапов в истории индийского космоса. Слушание вел Сэр Уильям Блэр — не просто судья, а брат экс-премьера Тони Блэра, с лицом британской сдержанности и сталью в глазах международного арбитра.

Суд не рассматривал справедливость проекта, не обсуждал технологии S-диапазона, не выносил приговор тем, кто сорвал проект спутниковой связи. Вместо этого — философская дуэль о том, считается ли ратификация Нью-Йоркской конвенции 1958 года «предварительным письменным согласием» на юрисдикцию английских судов в смысле британского закона о государственном иммунитете 1978 года.

Истцы, вооружённые KC от Gibson, Dunn & Crutcher, утверждали: «Если ты, Индия, согласилась исполнять арбитражные решения по Нью-Йоркской конвенции — значит, ты согласилась, что английский суд вправе признать это решение». Государство Индия, в свою очередь, цитировала международное право, дипломатическую неприкосновенность и, конечно, статьи собственного иммунитета: «Мы соглашались исполнять — но не судиться. Мы подписали Нью-Йоркскую конвенцию, а не продали свою суверенность».

Аргументы Индии базировались на том, что иммунитет государства — это не каприз, а часть глобального порядка, и что «правила процедуры», о которых говорится в Конвенции, включают и иммунитет. Словно отсылая к временам Вестфальского мира, когда суверенитет был новой валютой, Индия стояла на своём: «Мы не отказывались от защиты, и Конвенция это не требует».

Решение Блэра — холодное, академическое, но ясное. Он встал на сторону Индии. Ратификация Нью-Йоркской конвенции — это ещё не согласие на юрисдикцию английского суда. Даже если это неприятно. Даже если за этим стоят годы затяжной борьбы инвесторов за справедливость. Даже если в других странах — Канаде, Нидерландах, Сингапуре — всё было наоборот. Для Англии, государства case law и нюансов, без чёткой формулы согласия — нет и юрисдикции.

Для юридических гурманов это не просто дело о международном арбитраже. Это вопрос о границах суверенитета в эпоху глобального правопорядка. И, возможно, тревожный сигнал: даже если вы выиграли арбитраж, путь к реальному взысканию будет долгим, дорогим и, как в этом случае, зависеть от одного предложения в международной конвенции, написанной 70 лет назад.